Экранизация "Беовулфа". Лингвистическая панорама шедевра

В неделю перед Днем Благодарения на американские, а вслед и на мировые экраны выходит картина «Беовульф» - не столь частая в практике Голливуда попытка экранизации шедевра древнеанглийской литературы. Как говорят, внимание режиссера Роберта Земекиса (Robert Zemeckis) привлек блистательный перевод этого эпического полотна. Об этом фильме я беседую с обозревателем Радио Свобода Александром Генисом. А начать разговор, пожалуй, стоит с литературного источника картины.

- Англосаксонская поэма «Беовульф» [Беовулф, др.-анг. Beowulf, буквально «пчелиный волк», то есть «медведь» - эпическая поэма, названная так по имени главного героя; примерно VII-X века; - РС] - фундамент литературного канона. В странах английского языка это сочинение «проходят» в каждой школе. «Беовульф» тут играет ту же роль что «Слово о полку Игореве» - непременная классика.

- Как говорил Марк Твен, «Классика почитаемая и нечитаемая»...

- Это не совсем так. «Беовульф» - весьма энергичная поэма. Вот послушайте, как живо описан обед болотного великана:

Чудище попусту

Не тратило времени! -

Тут же воина

Из сонных выхватив,

Разъяло ярое,

Хрустя костями,

Плоть и остов

И кровь живую

Впивало, глотая теплое мясо.

Мертвое тело

С руками, с ногами

Враз было съедено.

Не зря недавний перевод на современный английский, который выполнил нобелевский лауреат Шимус Хини (Seamus Heaney), стал поэтическим бестселлером в Америке. Еще и потому, думаю, что взрослые, наконец, решили докопаться до тех подробностей, которые они прозевали в школе.

- Сегодня это проще сделать, посмотрев фильм Земекиса.

- Что, по-моему, замечательно. Хорошо бы, раз мы о нем уже вспомнили, и «Слово о полку Игореве» так поставить. Эпос ведь родился до письменности, а, значит, может обойтись и без книжного переплета. Кино для него - естественная среда обитания.

- Особенно, такое фантастическое, как это.

- Верно, «Беовульф» - экспериментальный фильм, где живые актеры, например, замечательный Энтони Хопкинс, одолжили аниматорам не только свой голос, но и свою внешность. Такая смесь натурализма с вымыслом идеально подходит как раз для архаических форм словесности, не различавшей сказку и быль так строго, как это пытаемся сделать мы. Вспомним, что реализм - совсем недавнее изобретение именно нашей культуры, поэтому, когда мы навязываем Гомеру жизнеподобные формы обычного кино, а именно это произошло с недавней инсценировкой «Илиады», получается нелепость. Миф нельзя сфотографировать.

- Вы считаете, что «Беовульф» с его виртуальной техникой больше похож на оригинал?

- Авторы картины, увлеченные техническим новаторством, принесли сценарий в жертву голливудским стереотипам. Сдавшись им, они ввели в картину женщину, чего авторы «Беовульфа» делать ни за что бы ни стали. Эпос не интересовался любовью, и герой его не знал связанных с ней испытаний - соблазнов, измен, сомнений и мук совести. Наградив всем этим Беовульфа, фильм перенес действие из богатырской эпохи в психоаналитическую. Но древность тем и интересна, что позволяет взглянуть на людей, категорически непохожих на нас. Жалко, что, владея таким могучим инструментом, как современная кино-техника, Земекис не решился его использовать для того, чтобы сделать по-настоящему новаторский фильм, воскресив средневековое мироощущение на экране.

- Александр, ясно, что вам не понравилось в фильме. А что больше всего понравилось?

- Язык! Это - целая лингвистическая панорама. Наряду с новым английским в картине звучит - например, в речи допотопного монстра Гренделя - почти непонятная древнеанглийская речь с ее чудным раскатистым «р». Включение архаических пластов языка поднимает фильм над кино-сказкой, вводит элемент темной тайны чужой поэзии, сталкивает с вечной недосказанностью мифа. Это тот урок, который могут вынести экранизаторы любого национального эпоса: дайте ему говорить по-своему.